Под Калининградом остаются заваленными подземные ходы

irina 14.10.2020 14:11
Под Калининградом остаются заваленными подземные ходыПочти 70 лет назад Элеонору Ершову привезли в Калининград маленькой девочкой. Позади необычное детство, студенческие годы и преподавание в калининградских школах. Те годы 79-летняя Элеонора Васильевна вспоминает с большой теплотой.

ВОЙНА

«Я родилась 18 декабря 1941 года в поселке Перекопное Саратовской области Ершовского района. Маму звали Ирина Михайловна, папу Василий Егорович. Он учился на историческом факультете Саратовского пединститута, а мама - на литературном».
«Папа не был военным человеком, но ушел на войну и стал политруком. Вместе со своими частями он выходил из окружения, когда была попытка прорыва блокады Ленинграда в 1942 году, в районе Синявинских болот. Армия попала в кольцо, часть батальонов смогла прорваться, а часть под руководством генерала Власова сдалась в плен. Есть даже фотография папина в белом халате той поры, тощий-тощий, они от голода кору деревьев ели».
«День Победы мы встретили в подмосковной Кубинке, там стояла авиационная часть, в которой служил папа. Я помню все небо в аэростатах и дикую стрельбу, салют! Это я хорошо запомнила, хоть мне и было около пяти лет».
«Папа был очень тяжело ранен, когда выходил из окружения. Это был декабрь 1942 года, а в 1943 году он в Сызрани лежал с другим тяжелым ранением, в правую руку. Когда закончилась война, ему сложно было преподавать, потому что рука не гнулась. Так и похоронили его в старости с осколками, не все смогли удалить».

ПЕРЕЕЗД В КАЛИНИНГРАД

«Я очень тяжело болела, три раза было воспаление лёгких. У моей кровати дежурила медсестра, чтобы зафиксировать смерть. Все родственники съехались, и папа в том числе, его вызвали на мои похороны. Но я поправилась, и врачи сказали, что мне нужен южный климат. Папе предложили на выбор Владикавказ или Новочеркасск, там были Суворовские училища, а папа работал преподавателем истории. Он выбрал Новочеркасск, так как там жил его брат. Мы переехали 30 декабря 1949 года. В 1951
году папа приходит и говорит, что нам дали 24 часа на сборы, уезжаем в Калининград, всё училище перевели туда».
«Курсантов, преподавателей с семьями, сверхсрочников, оборудование погрузили в один эшелон, и мы ехали из Новочеркасска в Калининград дней 10. Прибыли на станцию Кутузово-Новая, это площадь Победы. Приехали - город разбит».
«На улице Колхозной была законсервирована немецкая обувная фабрика, там шили сапоги для вермахта. Три огромных здания. В этих зданиях расположилось военное интендантское училище. Нас с вагонов погрузили на машины и отвезли на территорию училища. Мы как открыли двери - оттуда так пахнуло, что до сих пор помню».
«Дома трёхэтажные, потолки 3-4 метра. Селили в одном помещении по несколько семей, в каждом углу - отдельная семья. Никаких перегородок, только матрасы побросали. В нашей комнате жили три семьи, 14 человек. Месяца 2-3 мы так жили. А потом папа нашел квартиру, случайно».
«Папа мой был очень энергичный, общительный, хозяйственный мужичок и узнал, что какая-то артистка собирается уезжать. Тогда продавать квартиры было нельзя. Он отдал ей оговоренную сумму, как будто купил у неё рояль, а она его прописала к себе. Это на улице Горького. Был ноябрь 1951 года, новый год мы встречали уже в новой квартире».
«На улице Горького уцелел только этот дом. Детишек было очень много, из них всего четыре – девочки моего возраста. Мы жили очень дружно и не разбирали – еврей, хохол, таджик, никакой разницы не было. Только в 2005 году я узнала, что мой хороший друг-одноклассник еврей».
«Когда мы только приехали в Калининград, детей из нашей комнаты определили учиться в восьмую школу на улице Герцена, рядом с нашим домом. Через пару месяцев, уже переехав на Горького, я перешла в седьмую школу и там проучилась до 7 класса. Потом папа нашел обмен этой двухкомнатной квартиры на целый двухэтажный дом на Северной горе на улице Барклай-де-Толли».

СЕВЕРНАЯ ГОРА

«В доме на Северной горе жил капитан КГБ, как сейчас помню, Григорьев. Жил вдвоём с женой, света на улице нет, туалет во дворе, вода в колодце, никаких удобств. Капитан целый день на работе, поэтому жена просила найти квартиру к центру поближе, чтобы не страшно было одной. И вот каким-то образом он вышел на папу, и мы обменяли квартиру на Горького на дом на Северной горе и там жили до 1963 года».
«Когда в 1955 году мы переехали на Северную гору, папа решил провести свет, газ, воду. Он на чердаке нашел документы на дом, весной 1940 года постройки, где-то разыскал карту старых немецких коммуникаций этого района и созвал жителей улицы на сход. Предложил самим рыть каналы, доставать и прокладывать трубы. Трубы брали в развалинах. Папа согласовал все эти работы с какими-то военными учреждениями, и вот на улице Барклая-де-Толли появились газ, вода и канализация. И много лет спустя, когда в школе мы собирались на юбилеи, люди всегда с благодарностью вспоминали папу: «Сейчас вон такие деньги надо заплатить, чтобы газ подключить, а нам Василий Егорович всё бесплатно сделал».
«Играли мы в Макс Ашманн парке, но не знали, что его так называют, для нас был просто лес и Лесное озеро. Чистая-пречистая вода, а посредине озера пушка стояла, мы до неё плавали. В 60-м году на озере проходило первенство Балтийского флота по плаванию, я выступала за сборную Балтийского флота. А когда до этого в школе училась, мы плавали на озере Тельмана. Где сейчас на сваях стоит ресторанчик, там был детский пляж, всё дно выложена плиткой, вокруг завезенный из море чистейший белоснежный песок».

ДЕТСТВО НА РАЗВАЛКАХ

«Очень долго Калининград оставался разрушен. Первый дом, который построили в 1963 году - универмаг «Маяк». А до этого дома только восстанавливались - стеклили окна, крыли крышу, чтобы люди могли жить».
«Дороги не было через город, сплошные развалины, груды металла, камни. Мы, старшеклассники, ходили на разбор завалов. Потом реку прочистили, мост открывался ночью, потому что судоходство было, маленький пароходик «Волго-Балт» ходил».
«Чтобы с площади попасть на вокзал, нужно было часа 2 добираться на трамвае, ходил медленно-медленно. Угол площади Победы, где мемориальная доска Черняховскому, а рядом дом «Плаза», так вот этот дом однажды рухнул на трамвайные пути. В это время проезжал трамвай с людьми, все погибли».
«Я была заводилой, облазила со своими друзьями все развалы и форты. Прежде, чем идти в развалки, камни бросали, чтобы сдетонировал снаряд, если он там есть. Однажды мы играли в казаки-разбойники у нынешней школы Гофмана, это была седьмая школа. И в очередной раз мы с девчонками спрятались в какой-то бункер от мальчишек. Слышим – они идут, и начали шарить в темноте, куда бы спрятаться. Нащупали дверь, открыли, камешек бросили. Полетел далеко. Мы выскочили к мальчишкам, рассказали им, что нашли подземный ход. Нам тогда было лет по 11-12, это был 1953 год. Сами не полезли, позвали мальчишек повзрослее. Тогда на каникулы приехал Юра Белов, он позже играл в фильме «Карнавальная ночь», и Генка Запертов, на втором курсе военного училища учился. Они взяли фонарики, верёвки и мел, чтобы стрелки рисовать. Мы спустились в этот подземный ход. Мальчишки еще тряпки намочили, и мы носы прикрыли. Ведь там до сих пор трупы лежали, вонища была».
«Вышли мы в развалинах Кафедрального собора на острове Канта. Потом этот подземный ход завалили, как и многие другие, потому что очень много в этих галереях людей пропадало».
«В том подземном коридоре нам попалась очень красивая статуя Аполлона Бельведерского из розового мрамора. Спустя много лет, в начале 70-х, я эту статую увидела в одной квартире».
«С нами тогда в подземку лазил Толик Щетинин. Мы взяли оттуда лишь кусочки битого мрамора, чтобы в классики играть. А Толька потом вернулся в ход вместе с отцом, скорее всего. Отец у него был учителем географии, Иван Михайлович. Он в вечерней школе работал, где я начинала учителем. И вот в 70-м году я встретила его и директора школы. Давно не виделись, и он пригласил нас к себе на чай. Там я и увидела этого Аполлона Бельведерского и говорю ему: «Иван Михайлович, а ведь я эту фигуру уже однажды видела». Он спрашивает: «Где?» «Там, где вы её взяли», - говорю. Он ничего не сказал».

БАНДЫ

«Очень долго в Калининградской области орудовали банды вервольфовцев. Осенью 1952-го была вылазка за грибами семей офицеров танковой дивизии – с жёнами и детьми на нескольких машинах поехали в леса Корнева, их уже разминировали. Набрали грибов, собрались обратно, а одной женщины нет. Искали-искали, не нашли. Подняли танковую дивизию и пошли цепью. Обнаружили схрон вервольфовцев, восемь человек. Их оставили фашисты для диверсии. Они изнасиловали эту жену офицера до смерти. Потом они отстреливались, кого-то убили, кого-то в плен взяли».
«В Калининграде и области было очень много сбежавших от правосудия бандеровцев, бывших полицаев, которые на Украине в Белоруссии служили фашистам. Как переселенцы сюда ехали. Здесь их отлавливали. Но долго еще преступность жуткая была в области».
«У моей подружки в один из зимних дней 1952-го отец был дежурным по военному училищу. А его курсанты пошли на торжественное заседание, скорее всего, в День Советской армии. Потом эта группа курсантов возвращалась ночью пешком. Училище находилось там, где сейчас БГА. На улице Нарвской не было ни одного жилого дома, одни развалины. И из подвалов перекрёстным огнём всех этих курсантов положили бандиты. Я пришла, тётя Люда плачет от радости, что дядя Тима дежурный в тот вечер был, остался жив. Об этом случае нигде не писали».

УЧЕНИЕ

«После 10-го класса я пошла учиться в Калининградский педагогический институт, на физико-математический факультет. Председателем приемной комиссии был Николай Иванович Долгачёв, дед Коли Долгачёва, который работал на ГТРК. Набрала высокий балл. На литературный факультет вообще не хотела идти, я устала проверять тетради маминых учеников. Все гуляют, а у меня стопка тетрадей для проверки. Мама была завуч школы, вела русский язык и литературу, и секретарь парторганизации, не успевала».
«Мой первый выход в класс был в ноябре 1962 года, я была студенткой четвёртого курса. Не хватало учителей, и меня уговорили преподавать в восьмой вечерней школе. Там проработала два года. У меня учился отец Людмилы Путиной Саша Шкребнев».
«В школе у старшеклассников было трудовое обучение, на летней практике нас направляли на производство. У меня так появился разряд электросварщика, формовщика, крановщицы, мастера токарно-фрезерного станка. Машину учились водить, ГАЗ 51, ездили по дороге на Зеленоградск».
«Студентами по месяцу работали в колхозе. Два года подряд жили в колхозе «Ясная поляна». Где сейчас памятник Донелайтису, раньше костел стоял разбитый, сено было навалено, и мы там спали: где хор - спали мальчишки, мы – внизу».
«Колхоз давал продукты, мясо, мы сами варили еду. Три года подряд я была за старшего по кормежке. Хочется иногда разнообразить меню, запрягали кобылу, брали огромное корыто и ехали в лес за грибами. Однажды кобыла выпряглась из телеги и убежала, нам пришлось эту телегу с грибами тянуть на себе: я впереди, Людка Шишкина сзади».

УЧИТЕЛЬ

«Я преподавала алгебру, геометрию, тригонометрию, физику, астрономию. Мне очень нравилась моя работа. Работала во многих школах - в 15, 18 -й и 20-й. Муж был капитаном, приходит с рейса и говорил, чтобы я увольнялась, потому что он зарабатывает достаточно. Я увольнялась, сидела дома. Он в море, а я опять на работу».
«На пенсию ушла в 65 лет, но до сих пор от учеников нет отбоя, репетитором работаю. Так что жизнь продолжает бить ключом».





Просмотров:2485

Комментарии