Поначалу в Кёнигсберге мы вели себя, как варвары

irina 28.01.2021 13:32
Поначалу в Кёнигсберге мы вели себя, как варвары27 марта основателю мусульманской общины Калининграда, ветерану и участнику штурма Кёнигсберга Хакиму Исмаиловичу Биктееву исполнится 96 лет.

О своем жизненном пути ветеран рассказал корреспонденту «Калининград без границ».

ДЕТСТВО:

«Я родился 27 марта 1925 года в татарской деревне Алтары Ромодановского района Мордовии. В семье нас было четыре брата и сестра. Старшая и самая младшая сестры умерли в раннем детстве. Братья Айса и Хаким - участники войны. Младший брат Амин - много лет работал председателем Алтарского сельского совета.

Мама вела домашнее хозяйство. Папа, до вступления в колхоз, работал на нашем земельном участке, а зимой уезжал на лошади на подработки. Мама выращивала гусей, и каждый год их было много, до 50 штук. К осени птицу резали. Из пуха-перьев шили подушки, одеяла, матрацы. А тушки гусей, поскольку морозы были очень сильные, до весны подвешивали в сарае на крюки, и в течение зимы этим мясом и питалась наша семья. Все 50 штук за зиму съедали.

Папа и мама были очень трудолюбивые, и я не помню ни одного раза, чтобы они между собой ругались или нас наказывали, били. В деревне в 5-6 лет детей уже начинают загружать работой: кур-гусей пасти, полоть, сеять. Мы с малых лет приучены к физическому труду.

В школу я пошел в 6 лет, тогда же в первый раз сходил в мечеть, читал намаз.

До седьмого класса мы учились в школе в деревне, а потом либо доучивались в городской школе, либо в соседнем селе, там была десятилетка. Первое время вечерами мы делали уроки при лучинах. Это тонкая длинная деревянная щепка, воткнутая в специальный зажим. Потом появились керосиновые лампы. Но керосин экономили, горел малюсенький огонек, еле буквы было видно.

В школе писали перьевыми ручками, макали в чернила. В классах мальчики и девочки сидели за отдельными партами. Потом насильно стали сажать вместе, мы, дети, не возражали. Но родители были категорически против. Тогда ведь в татарских деревнях очень строго соблюдали мусульманские обычаи.

Очень интересно «гуляли» парень с девушкой зимой. Пластиковых окон не было, в мороз окно замерзало полностью. Парень приходил к окну, девушка отогревала маленький кусочек стекла своим дыханием, не более монетки окошечко получалось. Девушка подставляла туда зеркало, чтобы увидеть кавалера, и так проходило свидание. Иначе было нельзя, таковы законы».

ВОЙНА:

«После окончания 8 классов, я работал на железнодорожной станции Красный узел. В то время считалось, что после среднего образования я уже готов к взрослой жизни, хорошее образование давали.

7 января 1943 года меня призвали в армию. Вначале попал в полк по подготовке младших командиров. В марте 1943 года - в снайперское училище. В 1944 году все наше училище, 340 человек, направили в распоряжение 3-го Белорусского фронта. Я стал командиром стрелкового взвода. Участвовал в освобождении Белоруссии, Литвы. В районе города Шакяй 8 августа 1944 года при наступлении разрывная пуля попала мне в ногу, снесло пятку. Полгода я пролежал в разных госпиталях.

В январе 1945 года повторно попал в распоряжение 3-го Белорусского фронта. В его составе и принял участие в штурме Кёнигсберга».

КЁНИГСБЕРГ:

«После взятия Кёнигсберга каждый городской район находился в распоряжении районной комендатуры. Я был назначен начальником 8-й районной комендатуры. Сегодня это – Октябрьский район, поселок Космодемьянский и район Люблино.
Вся городская власть – военная, гражданская и партийная – замыкалась на нас. В наши задачи входило поддерживать порядок среди штатских и военных. Мы не давали мародерствовать, был издан соответствующий приказ.

Наши солдаты жили в казармах, а офицерам выделяли квартиры в домах. Те из офицеров, что понаглее, селились в немецких особняках. Немцы оставляли дома впопыхах, брали только необходимое. Поэтому там было все –посуда, мебель, постельное белье. И наш советский солдат увидел разницу – как жили мы в деревне и как жили тут немцы! Я не мог представить себе, что можно так жить: чистота, порядок, ухоженные дома.

Мы же вели себя, как варвары! Многие с детства жили в домах, крытых соломой, с земляным полом. В зимнее время вместе с людьми в них находились животные – телята, ягнята, птица – чтобы не замерзли в трескучие морозы. Жить вперемешку с животными было в порядке вещей. А такая богатая жизнь, как в Кёнигсберге, была нам в диковинку. Некоторые офицеры повели себя как варвары: если селились, допустим, на первом этаже дома, то на втором отрывали полы, снимали двери, оконные рамы и отапливали этим свои жилища. Года два в Калининграде не было центрального отопления, поэтому каждый топил печи чем мог.

Подполковник Мухин (потом он стал полковником милиции) вместе с военными наладил подачу воды в Кёнигсберге. Водоканал и тогда находился на Советском проспекте. Мы очищали город, запускали канализацию, восстанавливали инфраструктуру, трамвайные пути и дороги вместе с солдатами и немцами.

Когда в городе еще проживало немецкое население, мы направляли немцев на работы. Постепенно начали приезжать переселенцы из других регионов СССР. Мы их трудоустраивали, все жители одинаково получали карточки на питание.
Поскольку мы были приписаны к войсковой части, то получали пайки на месяц и готовили пищу сами. Если без семьи - вместе с солдатами питались в столовых войсковой части. Потом появился Военторг, там можно было и купить продукты и промышленные товары, и получить по карточкам».

ЖЕНА:

«Со своей будущей женой Аней я познакомился в Кёнигсберге. Был такой директор магазина - Юрий Петрович Шмелев, мой друг. И в этом магазине продавцом работала моя Анечка. Тогда же талонная система была, приходилось отчитываться талонами за каждый товар. Например, поступила в магазин тонна хлеба, вот за всю тонну и отчитайся талонами и деньгами. По окончании рабочего дня вечерами клеили талоны для отчета. Я приходил к Шмелеву, помогал клеить талоны, так с Аней и познакомились.

19 июня 1946 года мы расписались в ЗАГСе. Никакой фаты, никакой пышной свадьбы. Одеты скромно. С моей стороны несколько друзей, её подруги - тогда не шиковали особо. Купили бутылку водки, селедку. Так и отметили свадьбу.

Как только поженились, я на лошади перевез скарб Ани ко мне в дом. Жил тогда я в районе проспекта Мира, улица Химическая. На первом этаже семья Серёжи и Маруси Бабаевских, на втором – наша. Очень мы жили дружно! Деньги обеих семей складывали в одну кассу. Мы не считались, чьи это деньги, кто сколько потратил. Сейчас об этом невозможно помыслить! Здесь рождались наши дети. Сын соседей Валера первое слово сказал не «мама», а «Ания», так выговаривал «Аня». Потому что очень ее любил, она много времени проводила с детьми, баловала и своих, и соседских. А потом Бабаевские и мы получили квартиры и разъехались…

Есть такая пословица: с милым рай и в шалаше. Я со своей супругой всегда был в раю. Она ведь и мусульманство приняла ради меня, чтобы знать и чувствовать все так, как я. Хоть жили тяжело, ничего того, что сейчас имеем, не было, но мы этого не замечали, жили днём настоящим, строили город.

Жену свою я очень любил! И когда она уже была больна и лежала в больнице, я находился в палате, рядом: она на кровати лежит, а я на полу, на покрывале, чтобы в любой момент, когда нужно, помочь. Похоронили мою Аню по мусульманским обычаям».

ОБЩИНА:

«В 1949 году военным комиссариатом я был направлен в систему военной торговли. Работал начальником торгового отдела, начальником Военторга в Балтийске. Окончил сначала техникум советской торговли, а затем и институт в Ленинграде. Много лет был заместителем директором Промторга и «Гастронома». Потом 18 лет отдал заводу часового объединения «Кварц», работал начальником отдела сбыта.

Я очень богобоязненный человек, это ещё от мамы пошло. Здесь, в Кёнигсберге, я молился перед сном и всегда, когда было время. Решил, что к вере нужно приучать людей, и в 1993 году основал и зарегистрировал мусульманскую общину Калининграда.

Лет 20-30 лет назад такой миграции в Калининградскую область не было. Люди Советского Союза не перемещались по стране: таджики жили в Таджикистане, казахи - в Казахстане, узбеки – в Узбекистане. Среди мусульман в Калининграде были те, кто здесь работал и жил долгое время.

В доме на Октябрьском проезде, где сейчас живу, собиралось нас 3-4 человека, совершали намаз. Раньше официально не запрещали религию, но это порицалось обществом, и местные руководители были против. В СССР воспитывали атеистическое общество. Поначалу, когда ко мне приходили молиться мои единомышленники, под нашими окнами дежурили сотрудники КГБ. Следили, кто приходит, кто уходит. Но я верен своей стране, никаких дурных поступков за мной не было и для России, кроме добра, я ничего не делал. Поэтому через какое-то время меня перестали проверять.

Были чиновники, которые помогали мне в организации мусульманской общины. Это ныне покойный бывший мэр Калининграда Юрий Савенко и депутат облдумы Евгений Ган. Очень теплые отношения у меня были с обоими. Они поспособствовали общине в получении кирпичного здания в Южном парке, чтобы мы совершали там намаз. Потом нашлись люди, которые после Савенко и Гана забрали у нас это здание.

Хорошее отношение и понимание было к нашей общине и со стороны директора похоронного агентства «Альта» Альфреда Кальникаса. Он выделил нам участок под мусульманские захоронения в пос.Космодемьянский. Там похоронены мой сын и моя жена.

Теперь я спокоен. Сам из мусульманской семьи, я продолжил традиции и обычаи своего народа. Что умел, тому научил незнающих. Моя внучка перед сном обязательно читает слова басмалы - Бисмилляхи Рахмани Рахим. Говорит, если я так не произнесу, то вижу плохие сны. Сила веры – это самый ценный ресурс, которым располагает человек. Так что в стабильности нашей области есть и частичка моего труда».


Просмотров:2467

Комментарии