Янтарная комната может покоиться на дне озера под Гусевым

irina 23.09.2020 15:42
Янтарная комната может покоиться на дне озера под ГусевымКалининградке Надежде Павловне Гейжа – 93 года.

Сейчас пенсионерка проживает в Доме ветеранов на ул. Комсомольская. Ей есть что вспомнить, перебирая семейные фотографии. Вот что рассказала корреспонденту «Калининград без границ» Надежда Павловна:

ВОЙНА

«Я родилась в городе Токмак Запорожской области, это 150 км от Севастополя, 15 февраля 1926 года. В 1940 году я закончила семь классов школы, и родители отдали меня в ФЗО (школа фабрично-заводского обучения – прим ред.). Раньше старались, чтобы дети по окончании учебы имели какую-то специальность, поэтому я поступил в группу токарей.
Нас обучали как из руды делают чугун, из чугуна – сталь, какие бывают печи: мартеновская, бессемеровская, томасовская. Я проучилась год и четыре месяца по теории и четыре месяца практики прямо в ремесленном училище. У нас была фирменная форма, кормили как на убой. Мороженое давали. Я до сих пор помню это мороженое».
«На Украине в 4 утра с деревень на рынок в город везут фрукты, овощи, мясо, арбузы. Папа и мама взяли сестрёнку Валентину, а меня оставили борщ варить и присматривать за младшим братиком. Тут прибегает сестра, это было часов в 12, кричит: «Надя, Надя, - война!» Это было воскресенье. Молотов выступал по радио, и они услышали».
«В понедельник я пошла в училище, как обычно, а уже во вторник немецкие самолёты бомбили аэродром и железнодорожный узел в городе. На третий день нас – токарей, слесарей, фрезеровщиков - отправили в эвакуацию, мне было 15 лет. На вокзале погрузили в теплушки, дали в дорогу хлеб, воду, по куску сала, и мы поехали».

ЗАВОДЫ

«Через два дня приехали в Дагестан город Каспийск, на берегу Каспийского моря, от Махачкалы 15 км. Там же нам выдали аттестаты об окончании ремесленного училища, показали заводские цеха. От завода на фронт забрали всех мужчин, а мы, мальчишки и девчонки, по 12 часов работали, и ночью тоже. Если вечером в 8 часов заступаю на работу, то часа в 2 ночи так хочется спать, что сил нет! Пойдём в туалет, а там четыре кабинки, притулишься на полу и проспишь в какой-нибудь из них. Наш мастер давал возможность, чтобы мы хотя бы вот этот момент, когда спать нестерпимо хочется, чуть-чуть подремали. А холодно как было!»
«Как-то я увидела за соседней стенкой торпеды. Мы же не знали, что торпеды делаем. Просто вытачивали детали. Так работали год. А потом начались воздушные бои уже в небе над Каспийском. Однажды чей-то самолёт упал прямо в море, рядом с заводом. Такой взрыв был! Стекла прямо посыпались на нас.
И началась вновь эвакуация. Станки срывали вместе с полом, срочно погрузили на большой корабль вместе с нами и через Каспийское море отправили в Красноводск. Был указ Верховного правительства, чтобы все военные заводы и объекты убрать подальше от линии фронта, чтобы те продолжали давать продукцию».
«Через Туркмению, через Узбекистан привезли нас в Алма-ату. В здании ветеринарного института установили станки, повесили огромный плакат «Родина-мать зовёт!»
«У нас выходил боевой листок, через который мы узнавали, как Зою Космодемьянскую вели на эшафот, как Александр Матросов закрывал своим телом амбразуру, как Гастелло направил самолёт на колонну немецкой техники. Патриотизм был очень большой. Мы не замечали ни голод, ни холод. Каждый день слушали радио, где Левитан перечислял города, оставленные нашими войсками».
«Когда мне исполнилось 16 лет, я пошла в военкомат проситься на фронт. Военком спрашивает: «Девочка, а ты понимаешь, куда ты просишься?» Говорю: «Да, у меня на Украине мама». Сама стою в промасленном бушлате, в резиновых галошах, худющая.
Нам негде было помыться. Грязные, с сальными головами. Чтобы уснуть, надо было вывернуть бушлат, из швов выгнать вшей на бумажку, только потом можно было уснуть, иначе закусают. И спали на бушлатах на полу, ни подушки, ни отопления не было».
«Когда наступило лето, я пошла проситься на фронт второй раз. Моя девичья фамилия Костенко, я третья по списку была. А он меня вычеркивает по малолетству. Я начала плакать. Лейтенант спросил, может, у кого есть причина не идти на фронт. Одна девочка сказала, что у нее мама лежачая, и меня отправили на фронт вместе нее».

ТЕГЕРАНСКАЯ КОНФЕРЕНЦИЯ

«Так я попала на войну. Нам дали гороховой концентрат и отправили в Ашхабад, в полк связи. В Ашхабаде жара, температура 40-45, а мы в гимнастёрках, потные, американские ботинки на толстенной подошве. Учились стрелять лёжа, с колена, стоя. Немецкая каска двигается, а мы должны по ней попасть. Потренировались месяц, а потом нас ночью погрузили в грузовик, и мы поехали. Однако водитель уснул за рулем, мы перевернулись, а везли еще и бензин, все вспыхнуло. Многие девчонки погибли.
Тут подъезжает «Виллис», останавливается, выходит офицер. Он потом перебинтовал мне руки, они все обгорели. Оказывается, мы были возле границы с Ираном. Тогда была конференция руководителей трёх держав, Тегеранская конференция, мы обеспечивали связь».
«Нас не демобилизовали до тех пор, пока не закончилась война с Японией. 2 сентября я приехала домой, все разбито, на работу нигде не устроиться. В 1946 году появились вербовщики, и я завербовалась на лесоразработки в Гусевском леспромхозе».

ГУСЕВ

«Вышла на вокзале, написано «Гумбиннен» готическим шрифтом. Дежурный по станции показывает на двухэтажные домики возле вокзала, говорит, занимай какой хочешь. Захожу в один, а там обои все оборваны, пианино разбито, ни одного стекла в окнах. Вокруг цветут жасмин, сирень, запахи цветов, все в них утопает. Красота! Очень аккуратный народ немцы».
«Нас, девчонок и ребят, соединили в артель и повезли в Гусевский леспромхоз посёлок Пугачево, Калининский сельсовет. Сначала поставили меня сучки рубить у ели, а у меня сил нет совсем, истощена, слабенькая. За день ни одно дерево не смогла обработать. Мастер направил меня на следующий день на погрузку леса: на эстакаду заезжали трелевочные трактора, которые тащили деревья на эстакаду, мы их разделывали. Двухметровые посылали в шахты на Кузбасс, а 4-5- метровые на восстановление хозяйства - на крыши, двери, оконные рамы.
Там я проработала 2,5 года».
«В леспромхозе жила я в большом барском доме, комнату сама выбрала. Оказалось, это бывший туалет, запах был. А у меня же нет ничего, я травы нарвала и на ней спала. Из простынки сшила себе шаровары, покрасила марганцовкой и, как узбечка, ходила в красных шароварах».
«В Пугачёво я встретила своего будущего мужа, Николая, у меня родился сын Серёжа. Но пожил шесть месяцев, умер от токсической диспепсии. От истощения молоко у меня было совсем пустое, ребёнок поносил зелёным. Кушать-то нечего было».
«После похорон я каждый день ходила на могилку к ребёночку к своему. Неподалёку на берегу озера стояла дача Геринга. Мне рассказали, что местные прислуживали немцам, и одна из прислуг, немецких, поделилась, мол, в 1944 году, когда они собирали в лесу грибы, слышали как к озеру подъехали машины, груженные большими ящиками. На лодке ящики вывезли на середину озера и туда опустили. Я думаю, что это были элементы янтарной комнаты. Затем всех лодочников расстреляли, чтобы свидетелей не было».
«Спустя 50 лет я рассказала об этом случае ФСБ. Ко мне приезжал один из сотрудников, забрал карты, которые у меня были. Тогда ещё Горбенко был губернатором. В общем, сказали, что нужны водолазы, денег нет, так и не обследовали озеро».

ДЕТСКИЙ САД

«В связи с тем, что я постоянно бегала на могилку сына и наблюдалась в областной больнице у невропатолога, мужу посоветовали увезти меня в другое место. Мы переехали к родственникам Николая в совхоз Маршальский. Они устроили меня в детский сад воспитателем. А Николай хорошо играл на баяне, его пригласили в Гурьевский ДК, а я перешла в детский сад Большое Исаково».
«Территория детского сада вся заросла, невозможно подойти. Я пошла в механизированную колонну у пивзавода, попросила у них помощи. Они все сравняли, щитами отгородили садик. Сварили нам детские площадки, я организовала родителей, посадили деревья, разными цветами покрасили детские лазенки».
«В Большом Исаково жили в бараке на 40 человек, вода на улице, туалет на улице. Муж был замдиректора дома культуры. А мне пришлось в Калининграде учиться, чтобы стать заведующей детского сада».
«Тогда первым заведующим облОНО (областной отдел народного образования – прим ред.) был Костюк. Наш садик располагался в старом помещении. В одной комнате потолки провисли, страшно детей туда заводить было, я под склад комнату сделала. И написала своему начальству - зав РОНО Романову, но он никаких действий не предпринял. Тогда я отправила письмо Костюку. Сразу после этого приехал Романов, встал на табуретку и перочинным ножом потыкал потолок. Все аж посыпалось сверху. После этого нам дали другое помещение на проспекте Победы. Там я и проработала 22 года.
Поначалу было 92 ребенка, четыре группы. Сама меню составляла, сама кладовку вела, сама продукты закупала, кольцевого завоза не было. И всегда отчитывалась по расходованию денег копейка в копейку. Так и доработала до пенсии».
«В 1980-х годах работала поваром за Полярным кругом, у Печоры, готовила нефтяникам-вахтовикам обеды, была поваром четвёртого разряда».




Просмотров:1747

Комментарии